I, Oblomov / Я, Обломов

I, Oblomov is an ode to the novel Oblomov, written in the mid-19th century by the Russian
writer Ivan Goncharov. More than 150 years
later, it still remains a key to deciphering
the Russian mentality, which for centuries
has both perplexed and captivated foreign
travelers in the region.
The novel’s hero, Ilya Ilyich Oblomov, is a
wealthy landowner living in St. Petersburg.
He is a humane and gentle man, but above
all he is passive in the extreme. Day after
day, he lies on the couch, absent-mindedly
receiving a stream of visitors. Lost in aimless
reveries, he seems incapable of even the
simplest actions; horrified at the prospect
of work, he also seems to have no appetite
for life beyond his sluggish routine.
Whether this is pure laziness, or a stoic
wisdom, Oblomov’s strange lethargy – or
“Oblomovshchina” (Oblomovism) – continues
to be a powerful force in Russia today.
In this book, I offer my own interpretation
of this distinctly Russian phenomenon
through a series of self-portraits and interior
photographs taken over the course of
my travels in Russia, Ukraine, Kazakhstan
and Kyrgyzstan. As the images show, I often
found myself lying down for long periods,
overcome by depression, laziness, bad
weather or hangover – evidence that after
nine years of living in the former USSR,
Oblomovshchina can also become the reality
of a Japanese photographer.
“Russia cannot be understood with the
mind alone…” (F. Tyutchev, 1866); perhaps
no other quote captures the significance of
Oblomov so well. Over time, Russia seeps into
the body; even if it cannot be explained,
it is powerfully felt. If a number of famous
Russians, such as Tolstoy, Dostoevsky and
Chekhov, admired Oblomov, others reacted
against it. Lenin, for instance, wrote that
“the old Oblomov has remained [with us],
and we must wash him, cleanse him, shake
him and thrash him, in order to get some
sense [out of him].” Nabokov, for his part,
once commented: “Two Ilyiches ruined
Russia” – Ilya Ilyich Oblomov and Vladimir
Ilyich Lenin. Not even Lenin, however,
was able to loosen Oblomovshchina’s grip
on Russian society. Living here, I joined
the ranks of countless modern Oblomovs,
sleeping away the crises, living in our
dreams.
All the notes to the photographs were quoted
from the novel Oblomov.
Ikuru Kuwajima
Moscow, March 2017

Книга «Я, Обломов» посвящается ро-
ману «Обломов», написанному русским
писателем Иваном Александровичем
Гончаровым в середине XIX века. Се-
годня, более чем полтора века спустя,
это произведение по-прежнему остаётся
одним из ключей для расшифровки рус-
ского менталитета, который традицион-
но смущает и очаровывает иностранных
гостей.
Героем романа является Илья Ильич
Обломов — помещик, живущий в Санкт-Петербурге.
Он человечен и нежен,
но абсолютно бездеятелен. День за днём
он лежит на диване, рассеянно принимая
поток гостей. Заблудившись в бесцель-
ных грёзах, он, по-видимому, не способен
предпринять даже простейших действий.
Напуганный перспективой какого-либо
труда, он также утратил и аппетит к жиз-
ни, лежащей за пределами его ленивой
рутины.
Является ли это чистой ленью или
стоической мудростью? Это загадочное
состояние — обломовщина — осталось
актуальным и в нынешней России.
В этой книге я представляю свою интер-
претацию этого феномена, характерного
для постсоветского пространства, через
серию автопортретов и фотографий
интерьеров, сделанных мной в поездках
по России, Украине, Казахстану и Кир-
гизии. Как показано в фотографиях, мне
нередко приходилось подолгу лежать,
поглощённому депрессией, ленью, пло-
хой погодой и похмельем. Фотографии,
показывающие эти моменты, становятся
подтверждением того, что за девять лет,
прожитых на постсоветском простран-
стве, обломовщина вполне может стать
реальностью для японского фотографа.
«Умом Россию не понять…» — эта ци-
тата хорошо передаёт многозначность
обломовщины. Со временем Россия
впитывается в тело; это нелегко объяс-
нить и трудно не почувствовать. Русские
писатели, такие как Толстой, Достоев-
ский, Чехов, выразили своё восхищение
Обломовым. Другие же отнеслись к нему
с пренебрежением. Ленин, например,
писал: «старый Обломов остался, и надо
его долго мыть, чистить, трепать и драть,
чтобы какой-нибудь толк вышел…» Набо-
ков однажды сказал, что «Россию погу-
били два Ильича». Тем не менее самому
Ленину тоже не удалось ослабить власть
Обломова над русским обществом. Про-
живая здесь, я присоединился к рядам
бесчисленных современных обломовцев,
просыпающих катаклизмы и кризисы
и живущих в своих грёзах.
Все заметки к фотографиям являются
цитатами из романа «Обломов».
Икуру Куваджима
Москва, март 2017

envillaged

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *